Отзывы о франшизе KIBERone

Меня зовут Софи. Ради своего бизнеса я продала любимый Chevrolet Camaro Fifty лимитированной версии и вложила все полученные деньги — 3 млн — во франшизу KIBERone. Этот проект появился в России, в Екатеринбурге. Представленный бизнес-план рисовал очень богатое будущее, но мой опыт оказался совсем другим. Уверена, о такой стороне работы остальные франчайзи не расскажут. Выбор я делала в октябре 2020 года, рассматривая две франшизы. Как и большинство моих бывших коллег, поверила красивой подаче. Надо признать, оформлено предложение было на 10 из 10. В бизнес-плане указывалась ежемесячная доходность 700 тысяч, а от клиентов, судя по обещаниям, не должно было быть отбоя. Работающих по этой франшизе я условно разделяю на осведомленных и неосведомленных. Когда выбираешь бизнес, обычно запрашиваешь план, считаешь предполагаемую выручку, определяешь город, регион и район, заранее читаешь договор. Но за привлекательными расчетами можно не увидеть того, с чем столкнешься после покупки. В предложении KIBERone фигурировали окупаемость за два месяца, чистая прибыль до 70%, средняя месячная выручка 1,2 млн рублей и вложения 300–600 тысяч. За свой год работы я не получила прибыли вообще. Поэтому заявленные 70% к моему результату никакого отношения не имели. Менеджер по продаже франшизы называл другие ориентиры: окупаемость за 2–3 месяца, выход в производственный ноль уже через месяц и до 200 тысяч инвестиций в открытие. Паушальный взнос при этом оплачивался отдельно, а его размер зависел от города. Вариант за 300 тысяч предполагал аренду класса, за 600 тысяч — свое помещение. Я считаю, что уложиться в эти суммы невозможно. Нужно арендовать площадь, приобрести оборудование и мебель, сделать ремонт по брендбуку, найти и оформить сотрудников, платить налоги. Возможно, когда-то цифры бизнес-плана и были близки к действительности, но ни в 2020 году, когда открывалась я, ни в 2021 году они уже не соответствовали реальности. С поддержкой тоже были большие проблемы. Вопрос мог оставаться без ответа 96 часов, а мог так и не получить ответа. Менеджеров мне жаль: на них возложили столько работы, что они просто не справляются. Еще одна серьезная проблема — перепродажа территорий. Представим, например, что партнер приобрел округ в Москве, состоящий из десяти районов. Сначала все десять закреплены за ним, а к концу года может остаться один: на соседние районы нашелся другой покупатель. По моим наблюдениям, такое происходит нередко. Бывает и хуже — у партнера забирают территорию, на которой уже работает его школа. От этого страдают дети. Они привыкают к преподавателям, коллективу, находят друзей и хотят продолжать занятия, а на следующий год могут увидеть закрытую дверь. Ольга Сергеевна Апалькова говорит, что стремится сделать знания доступными всем детям. Я же вижу в таких решениях погоню за собственной выгодой, при которой интересы детей остаются без внимания. При этом после лишения франшизы договор запрещает продолжать ту же деятельность. Получается, партнер вложился, собрал вокруг школы детей, которым нужно IT-образование, но дальше работать с ними не имеет права. Считаю это настоящей ловушкой. Продвигать бренд предлагается за счет франчайзи. От партнеров хотят рекламу на дорогих автомобилях — как минимум Mercedes E-класса, размещения на радио. Это большие расходы. По моему мнению, такая реклама не приводит учеников в конкретную школу, зато помогает Ольге продавать франшизу за наши деньги. А после лишения партнера территории покупатель на нее, скорее всего, найдется быстро. Возможно, сначала находится покупатель, а уже затем забирают территорию. У KIBERone есть судебные споры, хотя сведения о них почему-то трудно отыскать. Для меня обращение людей в суд означает, что их что-то не устроило и решить разногласия мирно не удалось. Отдельно я называю неофициальными роялти обязательные закупки. У Ольги Апальковой есть полиграфия. Например, появляется ярмарка, для которой нужен ассортимент вещей для детей — от носков до рюкзаков. Заказывать всё это приходится у Апальковой. Детские блокноты тоже поступают из головного офиса. Цены, на мой взгляд, рассчитаны на то, чтобы получить с партнеров побольше денег: в обычной типографии те же вещи обошлись бы в 2–3 раза дешевле. Из обещанного эксклюзивного представительства мне достался только сертификат, позволяющий представлять город. При этом ни один договор не был зарегистрирован в Роспатенте. Поэтому само такое представительство вызывает у меня вопросы. В договоре есть и слова о разумности, объективности и равноправном партнерстве. Для моей истории это особенно существенно: именно такого отношения я в итоге не увидела. Еще одно условие — набрать 150 учеников за восемь месяцев с даты подписания договора. Оно позволяет KIBERone легко расторгать договоры. Но действовали коронавирусные ограничения и локдауны, многие закрывались, работать и проводить пробные занятия было невозможно. Эти обстоятельства Ольга Сергеевна Апалькова не учитывала. После всего этого целесообразность открытия такой школы для меня под большим вопросом. О перечисленных проблемах до покупки в интернете не узнаешь. Бизнес я потеряла из-за условия о 150 учениках. Но считаю, что настоящей причиной стало мое мнение, высказанное в чате партнеров. Я приобретала франшизу в определенном ценовом сегменте и не считаю допустимым в один день объявить ее премиальной по собственному желанию. Старая Kia не станет новым Chevrolet Camaro только потому, что этого захотелось. Так же нельзя купить ресторан «Хинкальный дворик», а затем без изменений считать его рестораном Новикова. События развивались так. 2 сентября я написала в партнерский чат свое личное мнение, после чего Ольга Сергеевна Апалькова удалила меня из чата. Тогда я не придала этому значения. 3 сентября попросила у менеджера материалы для занятий, намеченных на 4 сентября. В ответ получила уведомление о расторжении договора. Так я лишилась бизнеса и своих 3 млн. По моему убеждению, в решении избавиться от партнера таким способом не было ни объективности, ни разумности, заявленных в договоре.